Глава 15 из 34 · Арест и лагеря · с. 32 · 3 мин
В посёлке Чуна
В посёлке Чуна был расположен большой лагерь с деревообрабатывающим производством. Я работал в лесопильном цехе. Тяжелая работа, недоедание, постоянные переживания отрицательно сказались на моем здоровье. Обнаружив невроз сердца, врачи меня отвезли в больничный лагерь, где лечили около трёх недель.
В соседней палате на больничной койке в те дни лежал католический кардинал Осип Слипый. Этот человек стал кардиналом, будучи фактически политическим заключенным в сталинских лагерях. Поэтому, наверное, для людей, которые до сих пор посещают греко-католические церкви, и на Западе Украины, и во многих других местах, кардинал Слипый — яркий пример мученика за веру.
Был реальный приговор Верховного суда и конкретный срок заключения, который этот человек отбывал. И только некоторое потепление отношений между тогдашним Советским Союзом и Святым престолом сократило его тюремный срок.
В больнице мне дали третью группу инвалидности с рабочим трудоустройством. Но когда прибыл из больницы в лагерь, я не сказал, что дали группу. Вот меня и определили на ту же тяжёлую физическую работу, где я и раньше работал. На эту работу не вышел, был просто не в состоянии. На следующий день меня вызывает начальник лагеря:
— Почему не вышел на работу? — строго спросил он.
— Я больной.
— Четверо суток штрафного изолятора, — сказал он, не разбираясь, и не стал больше со мной говорить. По его вызову сразу пришел надзиратель и отвёл меня в изолятор, находившийся в полуподвальном помещении. Камера, в которую меня поместили, была очень маленькая. Вместо койки положена широкая доска, никаких постельных принадлежностей, где можно было ночью прилечь. В сутки один раз давали 100 грамм хлеба и жидкий суп без заправки.
Находясь в изоляторе, я всё время молился Богу. На четвёртые сутки приступил ко мне дьявол и стал разить своими невидимыми стрелами. Он внушал мне, что Бога нет, и что всё вокруг существует и движется по своему произволу. Невидимая сила, как магнитом, тянула меня в бездну. Стало по-настоящему страшно и жутко. И тогда я стал на колени и со слезами воззвал к Господу:
— Ты, Бог мой, есть и всегда был! Не может быть, чтобы всё существовало и двигалось без Законодателя. Господи, Ты меня сотворил и в Твоей воле истребить меня, только не позволь дьяволу, прошу Тебя, сломить мою волю!
Это был и самый тяжелый день в моем заключении, и последняя ступенька в сильной духовной борьбе. Бог мой даровал мне победу, всё тёмное и мрачное от меня отошло, мне стало так легко на сердце, и я прославил моего Господа. Через несколько минут открываются двери, и меня выпускают из изолятора.
… Утром на следующий день вышел с бригадой на работу. Была уже поздняя осень, земля местами уже промёрзла, а бригадир послал меня копать яму под фундамент. Это было нелегко, но Господь дал мудрость. Я начал копать, потом наносил разных деревянных обрезков, зажег костёр, почва на 20 см оттаяла, и я помаленьку её лопатой выбрасывал. Затем опять жег щепки, и таким образом яма была выкопана до конца смены.
Лагерное начальство видело, что я очень стараюсь, но с тяжёлым физическим трудом не всегда мог справляться. И вскоре меня перевели в бригаду немощных. Мы то очищали от мусора территорию, то отходы грузили на машину. Так было недолго.
В этом лагере я сблизился с братом Василием Рулёвым из Средней Азии, вместе общались, молились и духовно поддерживали друг друга. Были здесь также братья Василий Мирошниченко и Борис Яшкин, Владимир Акименко. Через некоторое время с Чуны нас отправили в Тайшет. Здесь мы узнали, что на производстве работает маленькая мебельная фабрика. Некоторые из нас, и я в том числе, стали работать столярами, занимались сборкой мебели. Весной 1961 года по всему лагерю была дана команда:
— Приготовиться на этап!
Нас разместили в рабочие вагоны и повезли в неизвестность.